— Он мертв?

— Да уж мертвее быть не может. А с вами, — добавил он, обращаясь к Дешарно, — мне нужно поговорить наедине.

— Мы можем пройти в кабинет госпожи Лаже, если ее там нет.

Кабинет г-жи Лаже помещался напротив кабинета мужа. Мегрэ запер дверь на ключ, чтобы их не беспокоили, машинально подергал заслонку печки, которая не открывалась, и указал собеседнику на стул.

— Садитесь. Ваше имя? Возраст? Расскажите все, что вам известно.

Он заставил его сесть, сам же по своей всегдашней привычке продолжал ходить взад и вперед по комнате.

— Меня зовут Эрнест Дешарно, мне пятьдесят четыре года, я бывший коммерсант, лейтенант запаса.

— А ныне конторщик, — буркнул Мегрэ.

— Не совсем так, — возразил Дешарно не без горечи. — Но отчасти вы правы, похоже на это.

Одежда у него была поношенная, но опрятная. Держался он с тем сдержанным достоинством, какое отличает людей, на чью долю выпало много горя.

— До войны у меня был магазин на бульваре Курсель, и дела шли не так уж плохо.

— Какой магазин?

— Я торговал оружием, боеприпасами и охотничьим снаряжением. Потом простым солдатом ушел на фронт и на третий год войны дослужился до лейтенанта артиллерии.

Мегрэ только тут заметил на лацкане его пиджака узенькую красную полоску. Он заметил также, что этот человек, рассказывавший ему все с такой лихорадочной поспешностью, не переставал прислушиваться к звукам, доносившимся из глубины конторы.

— С Оскаром Лаже я познакомился в Шампани, он был моим подчиненным.

— Простым солдатом?

— Да. Позже его произвели в сержанты. Когда я вернулся после демобилизации, магазин мой был закрыт, а жена больна. У меня оставалось немного денег, но, к несчастью, я вложил свои средства в предприятие, которое прогорело год спустя. Жена моя умерла.

Послышались шаги, и Мегрэ понял, что прибыла участковая полиция, но не двинулся с места. Присев на край стола, он спросил: